Истоки теории привязанности
Британский психиатр Джон Боулби в 1950-х годах, изучая развитие детей, сделал поразительное наблюдение: младенцы, разлучённые с воспитателем, страдали не только от голода или физического дискомфорта, но и от потери чувства безопасности. Боулби предположил, что у младенцев есть врождённое стремление искать близость с воспитателем — поведение, выполняющее эволюционную функцию выживания. Эти наблюдения легли в основу того, что сегодня считается одним из краеугольных камней возрастной и клинической психологии — теории привязанности.
Экспериментально проверила теорию Боулби канадско-американский психолог Мэри Эйнсворт. С 1950 по 1953 год она работала постдокторантом в исследовательском подразделении Боулби, изучавшем разлуку, а затем углубила своё понимание поведения привязанности, наблюдая за парами мать-младенец в естественной среде в Уганде. Эта полевая работа подтолкнула её к поиску способа измерить привязанность в лабораторных условиях.
Эйнсворт и «Незнакомая ситуация»
Разработанная Эйнсворт процедура «Незнакомая ситуация» — это стандартизированный лабораторный тест, наблюдающий за реакцией младенцев в возрасте 12–18 месяцев на кратковременную разлуку с воспитателем и последующее воссоединение. В исследовании с участием около 100 типичных американских семей младенец, воспитатель, незнакомый взрослый и комната объединялись в меняющихся эпизодах, а исследователи фиксировали поведение младенца в моменты разлуки и воссоединения.
По итогам наблюдений Эйнсворт выделила три основные категории: надёжная, тревожно-устойчивая (тревожная) и избегающая привязанность. Позднее исследователь Мэри Мэйн с коллегами добавила четвёртую категорию — дезорганизованную привязанность.
Четыре стиля привязанности
Надёжная привязанность
Младенцы, чьи воспитатели последовательно удовлетворяют их эмоциональные и физические потребности, обычно формируют надёжную привязанность. Такие дети испытывают стресс при разлуке, но быстро успокаиваются по возвращении воспитателя и продолжают исследовать окружающую среду.
Тревожная привязанность
Когда забота непоследовательна — то отзывчива, то отсутствует, — у младенца может сформироваться тревожная привязанность. Такие дети испытывают чрезмерный стресс при разлуке, и их трудно успокоить при воссоединении; они могут одновременно искать близости и проявлять злость по отношению к воспитателю.
Избегающая привязанность
Когда воспитатель реагирует на эмоциональные потребности дистанцированием или отвержением, младенец может выработать стратегию, при которой он почти не проявляет видимого стресса при разлуке и избегает воспитателя при воссоединении. Это не означает отсутствие потребности — это усвоенная реакция на то, что выражение потребности не сработало.
Дезорганизованная привязанность
Когда воспитатель одновременно является источником утешения и источником страха — например, при пренебрежении или жестоком обращении, — младенец может демонстрировать противоречивое, непоследовательное поведение, не имея чёткой стратегии приближения или избегания.
Как стили привязанности проявляются во взрослой жизни
В 1980-х годах психологи Синди Хазан и Филлип Шейвер распространили теорию привязанности на романтические отношения взрослых. Их исследование показало, что взрослые демонстрируют схожие паттерны надёжной, тревожной или избегающей привязанности, и что около 56% выборки имели надёжный стиль привязанности. Взрослые с надёжной привязанностью, как правило, положительно воспринимают и себя, и других, тогда как люди с тревожной привязанностью чаще испытывают трудности с самооценкой, а с избегающей — с близостью.
Современные исследования в области нейронауки также связывают стиль привязанности взрослого человека с активностью мозга во время социального взаимодействия и показывают, что небезопасная привязанность — особенно тревожная — может быть связана с ухудшением психического здоровья, особенно в периоды стресса, например во время пандемии COVID-19.
Культурный контекст и критика
Поскольку теория привязанности разрабатывалась преимущественно на материале западных семей среднего класса, психологи продолжают спорить о том, насколько она применима к практикам воспитания детей в других культурах. В обществах, где забота о младенце распределена между расширенной семьёй или общиной, а не сосредоточена в одном воспитателе, заложенное в «Незнакомой ситуации» предположение об одной главной фигуре привязанности может давать иные результаты. Эта критика не опровергает теорию, а скорее напоминает, что привязанность, обладая универсальным ядром, по-разному проявляется в разных культурных контекстах.
Может ли стиль привязанности измениться?
Это один из самых частых вопросов о теории привязанности. Исследователи подчёркивают, что паттерны, сформированные в младенчестве, не являются неизменной судьбой: благодаря терапии, длительным отношениям с партнёром с надёжной привязанностью или осознанной работе над собой люди со временем могут двигаться к более надёжному стилю привязанности. Это делает теорию привязанности не просто объяснением прошлого, но и обнадёживающей моделью для изменений.