Строгие правила Академии
В середине XIX века французская живопись находилась под контролем единственного государственного института — Académie des Beaux-Arts и его ежегодной выставки, Парижского Салона. Принятие в Салон было практически единственным легитимным путём в карьере художника; жюри отдавало предпочтение историческим и мифологическим сценам, гладким поверхностям, выполненным тонкими мазками, и идеализированным фигурам, в то время как работы на темы современной жизни или выполненные в иной технике в основном отвергались. Эта жёсткая система отбора вызывала всё большее недовольство у молодого поколения художников, работавших вне академических норм.
Ранний прецедент: Салон отверженных 1863 года
Идея независимой выставки импрессионистов не была лишена предшественников. В 1863 году, когда жюри Парижского Салона отвергло необычайно большую часть представленных в тот год работ, по вмешательству императора Наполеона III было открыто отдельное пространство для показа отвергнутых работ — «Салон отверженных» (Salon des Refusés). Эта выставка, где была представлена картина Эдуарда Мане «Завтрак на траве», признанная противоречащей моральным нормам эпохи, вызвала бурю насмешек и неодобрения публики, но при этом создала важный прецедент, поставивший под сомнение монополию официального жюри. В этом смысле выставка 1874 года стала следующим шагом: художники организовали её полностью по собственной инициативе, не полагаясь на милость официального института.
Идея независимой выставки
К 1874 году группа художников, в которую входили Клод Моне, Пьер Огюст Ренуар, Эдгар Дега, Берта Моризо, Камиль Писсарро, Альфред Сислей и Поль Сезанн, основала кооператив под названием «Société Anonyme des Artistes, Peintres, Sculpteurs, Graveurs» и решила организовать собственную выставку, не дожидаясь одобрения Салона. Их целью было создать независимую платформу, где они могли бы показывать свои работы по собственному выбору, а не по вкусу жюри. 15 апреля 1874 года в бывшей студии фотографа Надара в Париже эта выставка открыла свои двери — на ней было представлено 165 работ тридцати художников.
Как слово «впечатление» дало имя целому течению
Среди представленных работ была картина Моне, изображающая порт Гавра на восходе солнца, написанная быстрыми, эскизными мазками. Когда для каталога потребовалось название, Моне отметил, что работа передаёт не точную сцену, а «впечатление», и назвал картину «Впечатление. Восходящее солнце» (Impression, Soleil Levant). Критик Луи Леруа, посетивший выставку, высмеял это название в своей рецензии и назвал художников «импрессионистами» — на самом деле желая намекнуть, что считает работу незаконченной и небрежной. Неожиданно художники группы не отвергли это насмешливое прозвище, а приняли его и вскоре сами стали называть себя этим именем.
Рождение техники
Импрессионистов объединяло не единое стилевое правило, а общее стремление — уловить свет и мгновенное впечатление момента. С распространением тюбиковых красок и переносных мольбертов художники покинули мастерские и стали работать прямо на открытом воздухе (en plein air), заново и заново изображая один и тот же пейзаж в разное время суток, чтобы наблюдать, как меняются свет и цвет. Вместо того чтобы тщательно смешивать краски в мастерской, они наносили чистые, несмешанные тона мелкими быстрыми мазками рядом друг с другом, полагаясь на то, что глаз зрителя оптически соединит эти цвета. Академическим критикам того времени такой подход казался «незаконченным», но для самих художников главной целью было не передать детали, а уловить мимолётную атмосферу мгновения.
Реакция критиков и публики
Реакция на выставку не ограничилась насмешливой статьёй Луи Леруа — многие критики того времени пренебрежительно называли работы художников «набросками» или «незавершёнными». Значительная часть этой критики была связана с тем, что публика привыкла видеть гладкие, детально проработанные, «завершённые» поверхности; свободные мазки импрессионистов и на первый взгляд случайные цветовые пятна казались академическому глазу беспорядочными. Впрочем, не все участники выставки столкнулись с одинаково враждебным приёмом — работы некоторых художников, например Берты Моризо, были восприняты сравнительно благосклоннее. В финансовом отношении большинство участников группы долгие годы не получали достаточного дохода от продажи своих работ; Моне и Ренуар, в частности, испытывали серьёзные материальные трудности вплоть до конца 1870-х годов и лишь в последующие десятилетия завоевали внимание коллекционеров и подлинную оценку своих работ.
От выставки к движению
Хотя выставка 1874 года не стала большим финансовым успехом (её посетили около 3500 человек, а продажи были ограниченными), она укрепила веру группы в идею независимых выставок. Вплоть до 1886 года группа организовала ещё восемь независимых выставок; состав участников и представленные работы менялись от выставки к выставке, а некоторые художники со временем пошли собственным путём. Тем не менее эта серия выставок стала одним из первых конкретных примеров того, как можно было сломать монополию официальной системы Салона в мире искусства и создать альтернативную модель, при которой художники могли напрямую предлагать свои работы публике и коллекционерам.
Роль арт-дилера
Коммерческий успех, которого импрессионисты в конце концов добились, во многом обязан арт-дилеру Полю Дюран-Рюэлю. Дюран-Рюэль на раннем этапе поддерживал группу, покупая и выставляя их работы; его выставки в 1880-х годах в США — где, в отличие от холодного приёма во Франции, существовал более восприимчивый рынок для подобных работ, — сыграли решающую роль в обретении импрессионизмом международного признания. Этот опыт стал в истории искусства ранним примером того, насколько важным для выживания и распространения нового течения может оказаться сотрудничество независимых групп художников с предприимчивыми арт-дилерами.
Долговременное влияние
Импрессионизм не остался лишь стилем одной эпохи — он стал отправной точкой для постимпрессионизма, фовизма и многих других течений современного искусства. Идея о том, что художник может построить независимую карьеру без академического одобрения, стала определяющим прецедентом для формирования мира искусства XX века. Сегодня эти работы, выставленные в таких музеях, как Музей Орсе и Музей Мармоттан Моне, служат живым доказательством того, как имя, рождённое из насмешливой рецензии, превратилось в понятие, определяющее целое художественное течение.