От гамбургера к экономической теории
В сентябре 1986 года журналистка The Economist Пэм Вудалл искала способ объяснить сложную теорию валютных курсов обычным читателям, не утомляя их графиками и формулами. Найденное решение оказалось одновременно простым и долговечным: использовать продукт, который продаётся почти в неизменном виде практически во всех странах мира, — Биг-Мак от McDonald's — в качестве линейки для сравнения валют. С тех пор The Economist регулярно публикует так называемый «индекс Биг-Мака», который со временем превратился в то, что экономисты полушутя называют «бургерномикой».
Что такое паритет покупательной способности?
Теория, лежащая в основе индекса, называется паритетом покупательной способности (ППС). Согласно ей, в долгосрочной перспективе обменные курсы должны стремиться к такому уровню, при котором одинаковая корзина товаров стоит одинаково в любых двух странах. Если товар дёшев в одной стране и дорог в другой после перевода в единую валюту, это указывает на то, что курс отклонился от своего «истинного» значения. Экономисты обсуждали ППС более столетия, но объяснить эту идею было сложно из-за громоздких, трудно сопоставимых потребительских корзин. Находка Вудалл заключалась в том, чтобы свести эту корзину к одному узнаваемому во всём мире продукту.
Почему именно гамбургер?
Биг-Мак производится по в значительной степени стандартному рецепту — булочка, котлета, сыр, салат, огурцы, фирменный соус — примерно в 120 странах, поэтому его состав почти не меняется от места к месту. Его цена также включает в себя местную арендную плату, зарплаты, электроэнергию и упаковку, что делает его приблизительным показателем общей структуры издержек страны, а не просто ценой на еду. В мире, где построить по-настоящему сопоставимую потребительскую корзину сложно и дорого, один продукт, производимый почти одинаково повсюду, даёт быстрое, пусть и грубое, сравнение.
Как рассчитывается индекс
Метод довольно прост. The Economist собирает цены на Биг-Мак в местной валюте в ресторанах McDonald's по всему миру, переводит их в доллары США по текущему рыночному курсу и сравнивает результат со средней ценой Биг-Мака в США.
Пример расчёта
Предположим, в США Биг-Мак стоит 5 долларов, а в другой стране его цена в пересчёте составляет 4 доллара. Тогда, согласно индексу, валюта этой страны считается «недооценённой» примерно на 20% — текущий обменный курс не полностью отражает разницу в ценах, и теория ППС предполагает, что со временем эта валюта должна укрепиться. Если пересчитанная цена превышает 5 долларов, валюта считается «переоценённой».
Версия с поправкой на ВВП
Самая частая критика индекса заключается в том, что он сравнивает богатые и бедные страны по одной шкале, хотя стоимость труда в бедных экономиках естественным образом ниже, что снижает местные цены. Чтобы исправить это, с 2011 года The Economist публикует версию индекса «с поправкой на ВВП». Она статистически моделирует ожидаемую связь между доходом на душу населения и ценой Биг-Мака, а затем измеряет, насколько валюта отклоняется от этой ожидаемой линии, — что позволяет сравнивать такие разные страны, как Вьетнам и Норвегия, с учётом уровня дохода, а не только по номинальной цене.
Что на самом деле показывает индекс
За десятилетия индекс выявил устойчивые закономерности. Богатые экономики, такие как Швейцария и Норвегия, часто оказываются «переоценёнными», тогда как валюты развивающихся рынков нередко выглядят «недооценёнными». Это не случайность: здесь проявляется так называемый эффект Балассы-Самуэльсона — в более богатых странах высокая производительность в экспортных отраслях повышает зарплаты по всей экономике, что, в свою очередь, увеличивает цены на неторгуемые услуги вроде аренды жилья и труда, а значит, и цену гамбургера.
Ограничения и критика
Ни создатели индекса, ни те, кто им пользуется, никогда не утверждали, что это точный измерительный инструмент. Цена Биг-Мака формируется под влиянием гораздо большего числа факторов, чем говядина, хлеб и салат, — местная аренда, налоги, стоимость труда, уровень конкуренции и собственная ценовая стратегия McDonald's на конкретном рынке также играют роль. Импортные пошлины на говядину или культурно-религиозные пищевые традиции (например, в Индии Биг-Мак готовят из курицы вместо говядины и продают под названием «Махараджа Мак») дополнительно усложняют прямое сравнение. Сами обменные курсы определяются гораздо сильнее процентными ставками, потоками капитала, политическими рисками и политикой центральных банков, чем ценой сэндвича быстрого питания. Поэтому экономисты обычно относятся к индексу как к наглядному учебному инструменту, а не как к серьёзному прогнозному показателю — никто всерьёз не рекомендует основывать инвестиционные решения только на нём.
Наследие бургерномики
То, что начиналось как полусерьёзный эксперимент, сегодня встречается в отчётах центральных банков и в университетских учебниках по экономике. The Economist по-прежнему обновляет индекс дважды в год, в январе и июле, и он остаётся часто цитируемой иллюстрацией паритета покупательной способности в академических работах. Успех этой идеи вдохновил на подражания — предлагались «индекс латте» от Starbucks и сравнения цен на iPhone, — но ни один из них не достиг такой же долговечности. Придуманный Вудалл десятилетия назад приём, сводящий одну из самых абстрактных идей экономики к продукту, знакомому каждому, остаётся одним из самых устойчивых примеров популярного объяснения экономики.